Норвежский город, который не раз пытались стереть с лица земли
![Norra linnake](https://images.delfi.ee/media-api-image-cropper/v1/c3392770-b8bb-11eb-bd34-f73d156f2270.jpg?noup&w=1200&h=711&ch=0.75&cw=1&cx=0&cy=0.0558&r=16:9)
Этот портовый городок в норвежской Арктике неоднократно уничтожался под корень, сгорал дотла, стирался с лица земли и с географических карт, но каждый раз возрождался из пепла — как непокорный северный Феникс, рассказывает корреспондент BBC Travel.
Далеко-далеко на север от тех знаменитых фьордов, куда обычно возят туристов, лежит область Финнмарк, полностью расположенная за Полярным кругом. Для Норвегии это — своего рода фронтир, только не Дикий Запад, как в США, а Дикий Север. Очень дикий и очень суровый.
На первый взгляд абсолютно необитаемая местность, где берег — это цепочка круто обрывающихся к морю мысов и скал, словно застывших от холода на нервных окончаниях нашего мира. Субарктическая природа здесь всегда диктовала человеку свои условия. Зимой все дороги, как по велению верховного скандинавского бога Одина, исчезают под снегом, что отрезает дальние поселения от “большой земли” на долгие дни. А когда спускается полярная ночь (с середины ноября до конца января), эти и без того не очень радостные места накрывает темнота.
Однако когда по пустынному и заснеженному шоссе, мимо едва подающих признаки жизни рыбачьих поселков, мимо застывших у причалов траулеров вы приезжаете в Хаммерфест (население 10 527 человек), то очень скоро узнаете, что этот городок (один из самых северных в мире) сталкивался в своей истории с гораздо более серьезными и страшными проблемами, нежели минусовые температуры.
История Хаммерфеста — это мрачная цепь бесконечных бедствий, пожаров, войн, начиная со времен Наполеона и кончая нацистским нашествием. Но, несмотря на столь богатую и полную трагических событий историю, город ныне выглядит неожиданно современно и совершенно не похож на другие подобные ему населенные пункты на крайнем севере Норвегии.
Здесь нет характерных для остальной Норвегии домиков, обшитых досками. Нет и традиционных магазинов, которые могли бы смотреть на гавань этого бывшего поселка китобоев. Вместо них городской пейзаж оживляет освещенный светодиодными лампами стеклянный купол Центра арктической культуры. Под плоским небом северной Атлантики, немного в стороне от огромных терминалов со сжиженным газом, расположились современные многоквартирные дома и причал для круизных лайнеров. А на главной улице города, Киркегата, возвышается постмодернистское здание церкви, похожее на ракету на стартовой площадке и в то же время напоминающее стеллаж для вяленой рыбы — своего рода символ всего Финнмарка.
Как же в Хаммерфесте объясняют столь современный облик города?
Начиная с XVIII века, с тех пор как сюда, на землю саами, прибыли первые европейские (а затем и североамериканские) торговцы, этот городок неоднократно уничтожался, что называется, под корень, сгорал дотла, стирался с лица земли и с географических карт.
Ад приходил на эту землю часто и полновесно, а когда люди всё восстанавливали, он приходил снова. Однако каждый раз город возрождался из пепла — как северный Феникс. “Вы можете проследить историю нашего города на 10 тысяч лет вглубь веков, однако что касается зданий — мы очень молодой населенный пункт”, — говорит 75-летний Йенс Берг-Хансен, местный историк, которого мы встретили на улице Киркегата серым ноябрьским утром. “У местных жителей силен дух первооткрывателей, пионеров — это и есть причина того, почему люди сюда возвращаются. Это город, который привык рассчитывать только на себя. Мы здесь привыкли полагаться друг на друга”.
Чем изначально привлек европейцев этот суровый уголок, так это своей незамерзающей гаванью, что большая редкость в этих широтах. Теплое течение Гольфстрим омывает местные берега. С самого начала здесь активно развивались рыболовство и китобойный промысел — это были времена, когда тюленей, моржей и китов убивали ради их мяса, шкуры и жира. Когда китобои возвращались с добычей, город превращался в огромную фабрику под открытым небом, где ворвань спешили счистить со шкур китообразных, пока она не прогоркла. “Раньше говорили: вы почуете запах Хаммерфеста задолго до того, как его увидите”, — говорит Берг-Хансен, описывая годы рыболовецкого бума в середине XVIII столетия.
Тогда в городе можно было встретить русских, немцев, французов, голландцев и американцев — все эти страны открывали здесь свои консульства.
“Здесь торговали, здесь крутились большие деньги. Говорили также, что местные женщины очень красивы (не менее красивы, чем в Париже!) — из-за того как они одевались”.(Ныне Хаммерфест уже не пахнет рыбой, его центральные улицы полны парикмахерских и бутиков, которых здесь для маленького города, пожалуй, даже слишком много.) Однако, как можно понять из исторических документов, хранящихся в местном Музее восстановления Финнмарка и Тромсё, хорошие времена длились недолго.
Первый удар городу был нанесен во время Наполеоновских войн. Поскольку незамерзающий порт был стратегически важным для морских путей в Россию, Арктику и Великобританию, он попал под горячую руку. В июле 1809-го, после недельной блокады, британцы разграбили город, оставив его население умирать от голода. Полвека спустя ураган разнес в щепки все городские склады. А в 1890-м пришла очередная трагедия: две трети зданий в гавани были уничтожены пожаром.
Учитывая непредсказуемую погоду в этих местах и отдаленность от крупных центров цивилизации, можно назвать поистине невероятным то, как быстро восстанавливался Хаммерфест и приобретал современный облик.
Маленький пример: уже на следующий год после страшного пожара город стал первым в северной Европе, установившим на своих улицах электрические фонари. Однако худшее было еще впереди. В 1940-м город оккупировали немцы. И четырьмя годами позже, в октябре 1944 года, в преддверии наступления советских войск на восточном фронте (в том числе и через советско-норвежскую границу), гитлеровцы применили здесь тактику выжженной земли: батальон из тысячи нацистских военных не оставил от города камня на камне.
Хаммерфест был сожжен дотла, было уничтожено всё — и запасы продовольствия, и дома. Гитлеровцы были в этом очень методичны — они разрушили 10 тысяч зданий. Дороги были взорваны, телеграфные столбы срублены, все коммуникации уничтожены. И улицы, и гавань были заминированы. Единственным уцелевшим зданием была местная часовня. Невероятно, но пожары не утихали четыре месяца, и к тому времени когда последний местный житель покинул город, Хаммерфеста больше не существовало.
Целые семьи горожан были эвакуированы на юг Норвегии — в том числе Ранди Симонсен, которой сейчас 84. Она — одна из немногих еще живых свидетелей той трагедии. Мы встретились с ней в музее. “Немцы были столь тщательны, что спалили все наши подвалы, — рассказывает она, показывая мне старые пожелтевшие снимки. — Но мы тоже были не лыком шиты. Люди сумели спрятать часть своего имущества, хотя рассчитывать в те дни на скорое возвращение не приходилось”.
Стоит отметить, что фотографии восстановления, хранящиеся в музее, куда более впечатляющи, чем снимки разрушенного Хаммерфеста. На одной из них — американское кресло парикмахера, закопанное от пожаров и разрушений глубоко под землю его владельцем. Другой снимок запечатлел два мягких кресла с обивкой из бархата, тоже отлично сохранившиеся под землей и отрытые после войны.
Как вспоминает Симонсен, ее семье дали всего два дня на то, чтобы подготовиться к отъезду — при этом никто не знал, куда их повезут и вернутся ли они вообще. Ранди было тогда 11, и вместе с семьей она преодолела около 2 тысяч километров на юг, в губернию Телемарк.
“У отца море было в крови, и почти сразу после того, как в мае 1945-го закончилась война, он сел на первый же катер, отбывающий на север из Тромсё, и вернулся в Хаммерфест. Никто из горожан и мысли не допускал, что можно не вернуться”.
Сегодня ничто не говорит о том, что пришлось пережить этому городу. Да, он лежал в руинах, но уже спустя несколько недель многие здания и дома были восстановлены. “У нас не было времени на переживания, — вспоминает Симонсен, добавляя, что поначалу, когда семья только вернулась в родной город, ей приходилось спать на полу в часовне. — Люди были счастливы, что вернулись домой. И вообще я была подростком, все мои мысли были о школе, о моде и, конечно же, о мальчиках”.
Другой свидетель тех событий, 72-летний Гуннар Мильх, учитель на пенсии, поделился со мной собственной теорией относительно того, почему Хаммерфесту удавалось так успешно восстанавливаться. “Людям часто свойственно романтизировать прошлое. Но у Хаммерфеста прошлое всегда складывалось тяжело. Для нас это было вопросом выживания нашей общины”, — сказал он. “Когда люди возвращались сюда по окончании Второй мировой, они воссоздавали свою общину после того, как надолго были разлучены с ней. Урок из всего этого такой: только мы сами должны решать собственную судьбу”.
Как показывает история, место Хаммерфеста — в ряду таких городов, как боснийский Мостар, японская Хиросима и немецкий Дрезден. Все они были разрушены, но восстали из пепла, хотя мало кто этого ожидал.
Сегодня Хаммерфест — снова благополучный и процветающий город, на этот раз благодаря пришедшим сюда компаниям, занимающимся хранением и поставками сжиженного природного газа (этот бум, как ожидают, продлится еще не одно десятилетие). Для местных жителей — это всего лишь продолжение истории о том, как их город снова нашел себя в изменяющемся мире.
Возможно, лучше всего несломленный дух Хаммерфеста олицетворяет собой городской талисман, который красуется у него на гербе — белый медведь. Он символизирует жизненную энергию местной общины и, одновременно, — поразительную способность на протяжении веков выживать в отдаленном и не самом уютном уголке мира, несмотря на противодействие природы и самые худшие людские намерения. Лучший талисман трудно себе представить.